Сочинение о чем мне рассказало слово апельсин

Все в этой картине естественно и непринужденно, каждая деталь связана одна сдругой, а вместе они создают цельное произведение. Недаром для наиболее проницательных критиков стало ясно, что в лице 22-летнего художника русская живопись приобрела мастера европейского масштаба. Эта работа молодого художника поразила сразу многих современников свежестью светлого, сияющего колорита, тонкой передачей света и водуха. Покрякивал и Константин Коровин, до глубины души пронзило его красочное мастерство В. Серова. В этой небольшой по размерам картине, каждая деталь находится на своем месте, написаны все стулья зимней столовой, подсвечники на окне, даже фигурка игрушечного солдатика в глубине комнаты, на стене — фарфоровая тарелка, за окном сад в дни позднего лета. Ничего нельзя убрать или сдвинуть без того, чтобы не нарушить внутреннего равновесия всего полотна. С предельной выразительностью В. Серов передал свет, льющийся серебристым потоком из окна и наполняющий комнату. Девочка сидит за столом и ничем не занята, словно действительно на миг присела, машинально взяла в руки персик и держит его, глядя на нас просто и откровенно. Но покой этот минутный, и через него проглядывает страсть к резвому движению. Даже бант, как бабочка, кажется готов вот-вот улететь. И как бабочка выглядит сама девочка: вспорхнула в дом на миг, с солнцем и теплым ветром, присела на краешек стула, озарив комнату улыбкой, и сейчас же улетит обратно — на улицу, где вовсю сияет летний день.

Мне было совершенно очевидно, что эмблема вращается быстрее, чем покачивается тарелка. Мне было нечего делать, и поэтому я начал обдумывать движение вращающейся тарелки. Я обнаружил, что, когда угол наклона очень маленький, скорость вращения эмблемы вдвое больше, чем скорость покачивания, — два к одному. Дело шло как по маслу, играть было легко. Одно вытекало из другого без всяких усилий. Я почти пытался этому сопротивляться! Никакой важности в том, что я делал, не было, но в конце концов получилось наоборот. Недолго думая, он замутил свой учебник в трёх томах (в русском издании — аж в 9 томах), с нестандартным подходом и своеобразной логикой изложения. Учебник — однозначный вин, пусть в этой стране его и не очень жалуют. Поскольку для выяснения причины аварии требовалось очень сильное колдунство, в комиссию по расследованию причин катастрофы пригласили Фейнмана, к тому времени уже весьма преклонных лет. Об участии в расследовании Фейнман написал во второй книге, которая приписывается ему. Рассказ доставляет в основном описанием феерического бюрократического (и не только) пиздеца, который творится на высоких чиновничьих коридорах (да-да, у них тоже!). Как всегда, нетерпимый к условностям, Фейнман заставил чиновников и технарей отложить немало кирпичиков и таки добрался до истины! Оказалось, всё дело в резиновых уплотнениях на топливном баке, которые теряют эластичность при низкой температуре и могут вызвать разуплотнение.